Ростсельмаш и «Сбербанк Лизинг» анонсировали новые лизинговые продукты

Ростсельмаш и «Сбербанк Лизинг» начали реализацию совместной программы по продаже сельхозтехники в лизинг, позволяющей клиентам службы Ростсельмаш Финанс получить целый ряд преимуществ. Совместная программа «Сбербанк Лизинга» и Ростсельмаша содержит 3 продукта: «Фабрика» на срок до 4 лет и «Конвейер» на срок до 5 лет с авансом от 20% (программа «Фабрика») или 15% (программа «Конвейер»), а […]


Правдивый диалог о главном

Дата публикации: 02.06.2017.
Автор пресс-релиза: marinsgroup
.

Эта встреча стала полнейшей неожиданностью, как бывает почти со всяким подарком судьбы. Волей случая мы оказались ранней весной на красивейшем берегу Черногории в городе Герцег-Нови. Наш собеседник – Александр Борисович Беляков – бывший военно-морской атташе в Белграде (Югославия), капитан первого ранга Балтийского флота, а ныне – иконописец, строитель и староста храма святого Федора Ушакова в Герцег-Нови, представитель Торгово-промышленной палаты РФ в Черногории, художник. Духовное чадо отца Иоанна Крестьянкина.


Это был первый день Великого поста. Ранним утром Александр Борисович позвал нас к себе в храм святого Федора Ушакова. После того как был вычитан канон Андрея Критского, он пригласил нас, как это водится в Черногории, на кафу (на кофе). Завязалась беседа.

Вначале пути

Александр Борисович, а все-таки, как вы пришли к Богу? Ведь потомственный военный, капитан первого ранга, отец тоже был…

Капитаном первого ранга. А к Богу пришел так. Был таким «коммунякой» упертым…

Сколько лет было «коммуняке»?

Лет сорок, наверное, ни во что не верил. Хотя иногда такие говорил вещи, что народ падал замертво. Не то чтобы я провидец какой был. Кто я? Да чучело упертое! Но интересно сейчас так вспоминать и отслеживать, как же Господь тебя приближает к себе. Было, помню, такое: я старший лейтенант, штурман большого противолодочного корабля «Бдительный»…

В каких водах?

Балтийский флот. Все нормально: партия, правительство… И вот партия дает задание идти на боевую службу в Северную Атлантику, следить за авианосно-ударной группой во главе с авианосцем «Индепенденс» с ядерным оружием на борту. Но мы тоже идем не пустые – все, как положено. В случае чего у нас приказ грохнуть их, но и у них, конечно, такой же. Идем: ноябрь месяц, холод, дожди. Все блатные – с корабля, остались только рабочие и крестьяне. А батя мой такой, что готов был меня в любую дыру засунуть, чтобы я возмужал и почувствовал «кузькину мать».

Какой молодец!

Да уж! Ну и вот: прошли мы проливную зону: ветер, снег! Мы стоим на якоре, ждем указаний от партии и правительства. Я склонился над картой, смотрю, как обойти Норвегию, как выйти в нужные нам воды. Вдруг командир меня спрашивает: «Штурман, ты мне скажи: Бог есть?» «Есть», – я ему отвечаю. «Это ты мне как коммунист коммунисту говоришь?» «Да как хочешь», – говорю. – Есть!» А он мне: «Да что ж это твой Бог тогда делает? Вот сейчас там, на берегу, нормальные мужики-офицеры в тепле, с красивыми женщинами в ресторан пойдут, выпьют, поедят, потанцуют, потом пойдут домой. А мы? На ветру, как собаки, не спим, дождь со снегом жуем. Это что – справедливо?» Я ему отвечаю: «Не факт, все еще в перспективе». – «Что в перспективе? Я тебе скажу, что в перспективе: шесть месяцев штормовая Серверная Атлантика, вахта четыре через четыре! Вот и вся твоя перспектива, приедешь зеленый, как змий!»

А меня что-то заело: «Да не факт!» А тут из радиорубки сообщение: «Получено сообщение из штаба». Командир встает и бросает мне через плечо: «Ну, вот, штурман, привет тебе от твоего Бога!» Приходит радист, а у него рот до ушей.

Командир: «Да что ты лыбишься?»

Радист протягивает телеграмму: «Вот! Указание пришло». Командир читает и крестится: «Господи помилуй!» И на меня взгляд бросает, потом берет, включает систему «Каштан», громкоговорящая система ППК: «Внимание личному составу! Получено указание правительства Советского Союза выполнить боевую задачу». Все думают: «Ну, какая там боевая задача, уже все и так понятно…» А командир читает: «Нам предстоит обеспечить безопасность проведения фестиваля молодежи и студентов на острове свободы Куба. Корабль к боевому походу приготовить!» Через секунду влетает замполит с пистолетом: командир несет «отсебятину»! А командир ему протягивает листок и молча на меня пальцем указует.

И что потом началось! Шесть месяцев в тепле и солнце, задача такая была у нас, чтобы наши русские матросы гуляли по Гаване, потому что американцы готовили провокации, и важно было наше присутствие. И шесть месяцев – сплошная «Бессаме муча»! Презентация, рестораны… возвращаемся через шесть месяцев загорелые, счастливые, нас встречает командующий флотом – митинг, объятия друзей. Вот что значит по воле Божьей! И тут же готовится второй отряд, потому что это была только подготовка к фестивалю. И вот тут-то, конечно, всех рабочих и крестьян погнали, набились одни блатники. Четко взяли курс на Гавану. А в это время командующий Северным флотом приходит к Главному, а тот спрашивает его: «У тебя все в порядке?» «Да, все. Только вот как-то несправедливо получается – балтийцы ходят на Кубу, а наши только в Северной Атлантике…» «Да. Нехорошо. Давай-ка я вас поменяю». И этих блатников отправляют в Атлантику, они приходят через шесть месяцев совершенно никакими. Было страшно смотреть на этот избалованный контингент!

А как вы крестились?

Были события в Югославии 16 сентября 1991 года. Поломали меня тогда сильно. Лежу в больнице с переломами. Потом приехал в Москву, и мой приятель, художник, говорит мне: «Надо тебе креститься, Саша». И окрестили меня. В московском храме.

А как случилась ваша встреча с отцом Иоанном?

Это было довольно прозаично. Настоятель монастыря в Печерах, архимандрит Тихон, с которым мы в хороших дружеских отношениях, рассказывает мне о батюшке Иоанне, и так мне интересно стало. А потом он и говорит мне: «Надо помочь батюшке сделать первую книгу, найти спонсоров на издательство». И так получилось, что я очень быстро нашел этих спонсоров, книга вышла, и отец Тихон передал мне от отца Иоанна вложенное в книгу письмо с благодарностью и приглашением приехать. А потом, когда приехал в Печеры в другой раз, мы и встретились. Батюшка был удивительный. Мне бы записывать, что он говорил мне. Все что говорилось – сбывалось в свои сроки. Все видел, все знал! И мне так было приятно, когда я узнал, что и Владимир Владимирович Путин у него бывал.

Александр Борисович, как вы решились переехать из России в Черногорию?

Да ничего я не решался, отец Иоанн благословил, я внутренне обмер, потому что был уже в отставке, но тогда уже стал крупным бизнесменом – строил в балтийском Калининграде дома. Но делать нечего – благословение есть благословение: бросил все и переехал в Черногорию. Хожу по новой стране и думаю: зачем? Зачем? Пока с этим вопросом не наткнулся на старое разрушенное кладбище. Тогда все встало не свои места и завертелось…

Как строился храм святого Федора Ушакова

Расскажите!

Это непростая история, и она уходит вглубь веков. Когда адмирал Синявин пришел на эту землю, он сразу заявил, что «…я не буду вмешиваться ни в какую политику, пусть все будет на самоуправлении». То есть он определил ту политику, которая и поныне в Черногории. Была заложена та основа, которая и поныне в политической организации страны. Они сами собрали свою скупщину, определяли, кто у них главный, наши выступали только советниками. Причем австрийцам дали спокойно выйти, никто их не пленил, а потом произошло, как у нас всегда в истории бывает: подписали Тельзитский мир с французами (1807 г.), Александр, наш царь, читает список городов, решает, что к кому отходит, ну, понятно, например, Рязань, Воронеж – это наше исконное, читает дальше «Каста дель Бокко»… Спрашивает у своего помощника: «Это что такое?» А географию тогда плохо учили… а это всего-навсего бухта Боко-Которского залива… «Да не знаю…» – «Ну, ладно… тогда французам!!!» Вот и весь бесславный конец! Наши еще там год пробыли, а потом приказ пришел, они собрались и ушли. Позже в бухту вошли французы, но их опять австрийцы погнали. У монастыря Савино, где и высадился адмирал Синявин, есть могилы наших офицеров еще с того времени. Отсюда десять минут пешком. Интересно, что в нашей российской истории одно время тоже писали, что адмирал Синявин с боем вошел в бухту Боко-Которского залива, залпами мощных орудий всех оттуда повыгонял. Да не было ничего такого! Все было спокойно и в высшей степени благородно.

Так здесь, в Герцег-Нови, рядом находятся два храма: монастырь Савино, которому больше двухсот лет, и храм Федора Ушакова? Кстати, как пришла идея строить храм и возрождать кладбище?

Да никак. Ничего от меня. Бог на душу положил, вот и все. Понимаете, здесь все было завалено, помойка такая была, обыкновенная кладбищенская свалка: старые стиральные машины, мусор… я и сам не знал, что здесь русское заброшенное кладбище. А когда этот исторический момент всплыл, местные ко мне обратились: «Может, вы восстановите?» А я что? Я сразу в Печеры к отцу Иоанну Крестьянкину: «Батюшка, что делать?» Приезжаю, а батюшка и говорит: «Благословляю!». Единственное, когда встал вопрос о храме, батюшка сказал очень строго: «Когда будете копать фундамент под храм, если найдете кости человеческие, все бросьте и уходите, больше к этому месту не подходите». – «А как копать фундамент, батюшка? Мы и место-то не знаем какое выбрать». А он мне отвечает: «А ты позови митрополита Амфилохия, он тебе тросточкой покажет, а ты только колышки забивай». Приехал Амфилохий, тросточкой в кусты и заросли показывает: «Вот так, наверное, вот так…» А мы только колышки вбивать успеваем. Так вот, пока копали, а глубина фундамента два метра, так не то что человеческой, хоть бы одну кошачью кость нашли! Надо же так!» Приезжаю в Печеры снова: «Так и так, батюшка, дальше что?» – «Благословляю строить!» И закипела работа. А деньги, как в таких случаях водится, нашлись. Иконостас расписали мы с одним русским иконописцем, я ему помогал, сам что-то писал, а руководил всеми этими работами наш художник, академик Сергей Николаевич Присекин, он наш главный идеолог был, распределял, что где писать. Он человек опытный, храм Христа Спасителя в Москве расписывал.

Получается, что вы начали стройку в 2006-м, а закончили?..

В 2008 году было освящение храма.

А отец Иоанн Крестьянкин когда ушел от нас?

В 2006 году.

А кто освящал храм?

Сам Амфилохий. От нашей российской православной церкви никого не было. Но само освящение у меня ознаменовалось такими событиями! У нас же как по-русски водится? Завтра утром приезжает Амфилохий, а сегодня мы вечером монтируем последние иконы, вешаем лампадки! Вечер. Идет дождь. А иконы тяжелые! Я писал иконы и сам готовил доску: брал толстое дерево – махагон – и вываривал его в олифе по пять-шесть часов с каждой стороны. Вечная получается икона, срежешь доску, а она внутри блестящая, словно пластиковая. Но тяжелая!

Это что же за дерево такое – махагон?

Африканское дерево, очень прочное, его в корабельном деле используют. Я таскал, значит, иконы, поскользнулся и сломал руку, да так неудачно, как карандаш. Скорая приезжает, аппарат Елизарова нужно ставить, а куда мне ехать, завтра освящение храма! Я, говорю, замотайте мне хоть как-то руку, ну они наложили мне лангету, я доделал все, ночью мы все стоим любуемся: красота! А утром в девять часов приезжает на «мерседесе» митрополит Амфилохий. Я думал: оденусь в костюм, буду на человека похож, все-таки делегация из Госдумы приехала, такой праздник! А влезть смог только в огромную старую рубашку и какую-то фуфайку. Рука замотана, болит. Выхожу встречать Амфилохия, а он на меня смотрит, улыбается: «Ты что, руку сломал?» Я головой киваю, а он в улыбке расплылся. «Ну, Слава Богу!» – «Как батюшка, Вы что?» – «А ты что думал, ты храм построил, и бесы тебе спасибо скажут? Вот тебе, Саша, награда, да еще и десять евро тебе дадут? Нет, дорогой, я за тебя три дня молился. Кому-то голову отрезали, кому-то глаза выкалывали, а тебе только руку сломали. Правая работает?» – «Работает». – «Штаны надеть можешь?» – «Могу». – «А стакан поднять?» – «Могу». «Так чего тебе еще сегодня надо? Остальное ты уже сделал!»

Освятили храм замечательно и потом на славу это событие отметили! Самое удивительное, что рука прошла через три недели. Такой сложный перелом, а без операции и гипса обошлись! Чудо! Все зафиксировано в документах, есть официальное заключение! Но болело долго, и на погоду, и так. Вообще-то у меня здесь со здоровьем прямо-таки чудеса происходили.

Что за чудеса?..

О чудесах, распятии и силе молитвы

Абсолютные чудеса! Сам бы не поверил, если бы не со мною было. В общем-то, конечно, все происходит из-за неграмотности моей. Нужно было нам в храм распятие написать – голгофу сделать. Это, знаете, наверное, такой огромный вырезанный крест с распятым на нем Господом. Я к одному иконописцу прихожу – не берет, я к другому – не берет. Я уж и деньги предлагал, хотя сам без денег сидел. Но никто не соглашался. Тогда я сам решился на эту работу, вырезал из дерева крест, принялся за работу, а тогда я уже ездил к отцу Августину в Печеры – батюшки Иоанна не стало с нами. А отец Августин и говорит мне: «Саш, ты за такое дело берешься, должен быть кристально чист, тем более ты делаешь распятие неканоническое: пост жесточайший, молитва, ни курить, ни пить…» Но разве здесь удержишься! Я же русский человек! Стал писать таким, какой есть. Работа к концу подходит, а у меня вдруг лампочка гаснет, я встаю на стол, вкручиваю лампочку, и вдруг у меня стол наклоняется горкой и становится словно масляный… и я с этого стола вниз! Перелом бедра! Что самое удивительное – трезвый был, а все словно в тумане, как в кино – стол на дыбы, и я лечу, а в голове слова: «Ведь предупреждали же тебя, не лезь в распятие, надо быть таким кристально чистым человеком, просто идеальным, чтобы тебе Господь позволил писать распятие. Он-то тебе позволил, но ты, собака такая, не постишься, а пишешь, как художник…»

Короче, собрали меня, свинтили на шурупах, отлежал я в больнице, вышел. И первым делом на работу, кисть в руки, а мне кровь писать надо на распятии. Я к своему хирургу: «Пойди сюда, вот ты когда меня резал, кровь как текла?» Он что-то объясняет, а я ему кисть в руку: давай пиши! Он ни в какую. Тогда я ему: намешай мне красок, какая кровь должна быть. Так… – написал. Теперь следующее: какая бывает сукровица, когда человек уже умер? Он опять все объяснил. А я его не отпускаю: где я мышцу неправильно написал? Короче, мучил я его долго. А там уже время пришло, кости мои срослись, и нужно было вытаскивать из меня шурупы и болты. А это тоже сложная операция, нужно меня опять резать, опять потрошить, зашивать. Но распятие уже готово, я его на костылях притащил в храм, все, думаю, теперь можно и сдаваться. Иду в больницу 9 мая. Врач мне и говорит: «Саш, операция несложная, но трудоемкая. Мы таких здесь, в Риссане, уже 500 штук сделали. Попробуем быстро тебя восстановить. Сейчас мы тебя разрежем и зашьем, потом день в реанимации проведешь, потом переведем в палату, полежишь там тройку дней, потом будешь учиться садиться, все же бедро – дело серьезное! Потом будешь понемногу спускать ножки, вставать с кроватки, потом ходить на специальной тележке, а потом на костылях и с палочкой мы тебя выпустим домой! В общем, до полного выздоровления – полгода!»

Я все выслушал и лег на операцию. Все прошло хорошо. Лежу в реанимации, слушаю себя: ничего не болит. Прошусь в обычную палату – скучно мне стало, но врач не пускает: знаю я тебя! Сутки все же я отлежал в реанимации, а потом перевели меня в палату. А я все время читал псалмы, которые батюшка Иоанн Крестьянкин велел мне читать…

А какие это псалмы?

1-й, 24-й, 57-й, 50-й, 90-й, 100-й, 101-й, 102-й… почитал, лег спать, а ночью проснулся, не спится что-то, дай, думаю, покурю. Встал, вышел на балкон, только закурил и вдруг слышу такой визг истошный за спиной! Медсестра моя: «Что ж ты наделал, сейчас швы разойдутся, кости сместятся!..» Боже мой! Я совсем забуравил (забыл) про операцию! Слушаю себя: не болит! А она уже грозит, что вызывает срочно хирургов, соберется консилиум, едва не убивает. Наконец успокоилась, ушла. И я притих, лежу. Время четыре часа утра. Все равно до шести часов никто не придет, думаю я. Встал, походил – не болит! Дай, думаю, кофейку попью. Утром прибегает мой врач, давай меня смотреть. Бинты снимает: «Дай закурить!» А он не курящий был. Я ему: «Что там?» – «У тебя зажило все!» Набирает директора клиники: «У этого иконописца зажило все!» Директор в трубку: «Да ты что, я 25 лет в хирургии, такого не бывает!» – «Приезжай, я не буду его забинтовывать!» Приехал главврач, осмотрел меня: «Ногу поднять можешь?» – «Могу». – «А вторую?» – «Могу». – «А присесть? А пройтись?» – «Могу. Могу. Могу. Ну, что?» – «Так здоров!..» – «Выпиши меня!» – «Не могу! Меня под суд отдадут, я человека прооперировал и на второй день после операции выгнал из больницы? На следующий день после реанимации, да?.. Хочешь, так иди!» – «Так не уйду, напиши мне бумажку, для истории надо!»

Написали, выпустили меня. Домой прихожу, жена меня увидела и чуть в обморок не упала – вчера еще приходила ко мне перевязанному, а тут… Вот такие чудеса! Поэтому когда мне говорят: «Давай спланируем что-нибудь!», я всегда отвечаю: ничего планировать не буду, вот будет благословение, тогда…

Продолжение следует…

Галина и Павел БАРЫШНИКОВЫ.

Фото из архива А. Б. БЕЛЯКОВА и П. БАРЫШНИКОВА.

Журнал «Служба и Служение», март 2017
Копирайт кинокомпании «Союз Маринс Групп»

 

Следите за новостями кинокомпании «Союз Маринс Групп» в социальных сетях:

vk.com/marinsgroup

facebook.com/marinsgroup

youtube.com/marinsgrupp

Related posts:

Оцените статью:
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (не было голосов)
Загрузка...

Ещё:
Подписка на обновления →

Комментарии

Комментарии запрещены.

Яндекс.Метрика